«У нас тоже была преступная власть, но мы вышли против нее. Нас не хотели слышать — мы стучали в мусорные баки. Нас не хотели видеть власти — мы поджигали покрышки. В конце концов мы победили. То же самое произойдет и у вас рано или поздно. В какой форме — я не знаю, и я не хочу, чтобы кто-то пострадал».
Когда летом 2015 года на суде в Ростове-на-Дону он говорил все это, стоя за решеткой, то производил впечатление спокойного и уравновешенного человека. Как будто приговор о лишении свободы на 20 лет и срок в Сибири его не касался.
«Информированным» россиянам он пожелал «научиться не бояться». В последующие четыре года он делился своими мыслями уже только в письмах, которые находили своих адресатов далеко от исправительной колонии в морозном Лабытнанги.
— Пока Путин у власти, это невозможно. Он, скорее, откажется от Кремля, чем от Крыма. Знаете, как раньше ловили обезьян? В кокосовом орехе делали маленькое отверстие и клали туда лакомство. Потом кокос вешали на дерево. Обезьяна влезала на дерево и, учуяв лакомство, просовывала в отверстие лапу и хватала лакомство. А вот обратно ее вытащить она уже не могла, как и выпустить лакомство.
С Путиным случилось то же самое. Он ухватил Крым и не может выпустить его из рук, хотя в ближайшем или отдаленном будущем это его погубит. Так он запустил процессы, которые его власть и современную Россию доведут до катастрофы. Я терпеливо жду этого. В России не понимают, что наделали. В России не понимают и того, за что ведется война на Украине. Они думают, что есть какие-то «майданутые», бандеровцы, и отправляют гуманитарную помощь и добровольцев помогать русским людям. Им трудно объяснить, что они творят.
Когда американцы воевали во Вьетнаме, начались протестные акции, шествия. Миллионы людей открыто протестовали и заставили американское правительство выйти из Вьетнама. В России такого не происходит. Когда-то проходили шествия за мир, а теперь уже ничего не организуется. Наоборот, если посмеешь что-нибудь организовать, тебя растопчут.
Рано или поздно это плохо кончится. Как только это случится, а Запад не займет четкой позиции и не будет настаивать, что Крым принадлежит Украине, и если все переговоры с будущим (российским) правительством не будут начинаться с этого пункта, то есть с возвращения к статусу-кво, то откроется ящик Пандоры. Эхом прокатится по миру, потому что таких спорных территорий много, в том числе и в Европе. Если найдутся другие такие же безумцы, то они всегда смогут сослаться на Крым. А остальные не будут знать, как ответить.
— Почему в России так прижился лозунг «Крым наш»?
— Эта фраза отражает принцип. Посмотрите на карту Российской Федерации. Вы ее видели? Вы видели ее величину? У этого государства не может быть такой большой территории без завоевательных войн. Это их принцип: «Мы расширяемся. Это наше, наше, наше».
Еще коммунисты в 1917 году говорили, что Россия — тюрьма народов. Они всех взяли в плен, а мы (Украина) сбежали, и нас за это наказали. Путин великолепно оперирует мелкими империалистическими амбициями, которые в России существуют еще со времен Российской империи. Они что-нибудь завоевывали и очень этому радовались. Народ рабов, который радуется завоеваниям.
— Почему они по-прежнему так к этому стремятся?
— Я и сам этого не понимаю. Как говорят у нас, «жизнь висит на нитке, а думает о прибытке». Отсюда и «Крым наш!», и Искандеры в Калининграде, которые угрожают всей Европе.
Подобное мышление — это результат смешения советского и имперского мышления. В Советском Союзе жилось очень плохо, бедно, и государство довлело над всем. Рабская подчиненность осталась. И люди радуются успехам государства, а не своим собственным.
В Европе такое мышление невозможно, потому что там уже давно на первом месте стоят человеческие ценности. Люди привыкли жить лучше и не позволяют государству действовать за рамками их личных интересов.
В России так мыслить, напротив, легко. Там авторитарное государство, которое стоит в шаге от тоталитаризма. У них приняты новые законы, регулирующие интернет. Есть закон, по которому в девайсах должно быть только российское программное обеспечение. Полный контроль над всем.
— И чем это кончится?
— Кончится это очень плохо. Для России.
— Уникален ли Путин, или существует система, которая может создать еще одного Путина?
— Нужно понимать, что современный Путин — это человек, которого выбрали россияне, его поддерживающие. Он отражает их желания. Желание твердой руки. Он продукт российского менталитета. Думаю, государство действует самостоятельно, и не существует никакой тайной правящей силы. Путин не чья-то пешка на шахматной доске.
За прошедшие 20 лет он все завязал на себе. Система работает на одного единственного человека, и в ней нельзя заменить его другой фамилией, сохранив при этом все в первоначальном состоянии.
При империи ситуация была другой: тогда существовал культ царя, и один царь сменял другого. В России нет культа президента — есть культ Путина. И только его. Как сказал Сурков, нет Путина — нет России. И я согласен. Когда он уйдет — сам или кто-нибудь его свергнет, — все моментально рухнет. Запустятся внутренние процессы, которые приведут к концу.
Нет никого, кто пришел бы ему на смену, потому что он подавил всех, кто соответствовал ему по уровню. А те, кто под ним, грызутся между собой. Сейчас все ориентируются на Путина, ждут, что он их спасет. Но когда его не станет, они будут дезориентированы. Система останется, но начнет саморазрушаться. Я в этом не сомневаюсь. Когда это произойдет, я не знаю. Может, через две недели, а может, через десять лет. Подобные вещи невозможно прогнозировать. Даже землетрясение можно предсказать только за час. А это землетрясение сотрясет всю Россию.
— Сейчас Вы живете в Киеве. Какое впечатление после возвращения у Вас сложилось о том, что Вы там увидели?
— Ничего не изменилось. Я ожидал, что увижу б?льшие изменения, о которых слышал. Но пока я их не заметил. В последний раз я был в Киеве в апреле 2014 года после Майдана. Перемен за прошедшие пять лет не видно. А если они и есть, то незначительные.
— А люди?
— Люди меняются, и это хорошо. Я очень хотел, чтобы то, что появилось во время Майдана, распространилось по всей стране. Да, распространение началось, но не стало таким массовым, как мне хотелось бы. Однако людей, похожих на тех, с кем я встречался на Майдане, уже больше, и я этому рад.
Люди внутренне становятся все больше европейцами. Когда внутренне мы станем более европейскими, мы сможем изменить страну, в том числе и внешне. Пока этого не получается. Поэтому и Порошенко не выбрали, так как все ждали от него перемен. А он столкнулся с прошлой системой и провел лишь косметическую коррекцию. Поэтому теперь у нас Зеленский, ведь люди голосовали против Порошенко, а не за Зеленского. Это факт.
Нынешняя внешняя политика Зеленского не соответствует ожиданиям патриотов Украины. Общество разделилось. Но посмотрим, что будет дальше. Пока Зеленский не предал интересов Украины. Если он сделает это, то не удержится, потому что не все активные люди, кто был на Майдане и на фронте, его поддерживают. Это касается и военных.
Но я верю в лучшее. Я надеюсь, что Зеленский найдет баланс и сумеет внутренне изменить страну, не предав интересы государства.
— Иногда на Украине мне приходится слышать о кризисе доверия.
— Какого доверия?
— В обществе. Люди как будто сами себя разочаровали.
— Люди стали вести себя друг с другом агрессивнее. Они перестали уважать друг друга, их поступки стали агрессивнее, и они оправдывают себя тем, что у нас произошла революция, а теперь идет война. Они устали и не видят просвета. Они больше раздражены и более остро реагируют на вещи, которые противоречат их позиции. Люди разобщены, и среди них нет того единства, которое требуется. Но если мы не будем сплоченными, мы не добьемся результата.
Подписывайтесь на нас в Twitter и каждый час получайте переводы материалов зарубежных СМИ.
